Марина тряхнула головой, как бы отгоняя нежелательные мысли. Тут же ужом вползло в мозг: интересно, когда Герман придёт за машиной. Вечером, когда дома будет уже муж, или…
После этого «или» Марина почувствовала, как давно забытое, почти незнакомое чувство волнительного ожидания стало медленно и неуклонно заполнять её, вызывая лёгкую дрожь. Она не могла сосредоточиться, чтобы прислушаться к себе. Нервно вздрагивала от малейшего звука и невольно, практически ежеминутно, подходила к окну…
Резкий звонок вверг её в смятение. Она никак не могла овладеть собой. Ноги вдруг стали ватными. Она ненавидела себя, но сделать с собой ничего не могла. Обречённо побрела открывать.
В дверях стоял Герман.
«Всё-таки пришёл без него» - лихорадочно билась мысль.
Она молча посторонилась. Он молча вошёл. Слова были не нужны.
Оказавшись в его крепких объятиях, она закрыла глаза. Сухими горячими губами уткнулась ему куда-то, в подбородок. Сладостный стон заглушили его влажные, прохладные губы, у неё внутри всё запылало, в области гениталий приятно защекотало. Марина обмякла в его сильных руках. Он подхватил её на руки.
Дальше всё было как в бреду. Она боялась открыть глаза. Мозг выдавал какие-то, несуразные картинки. Избушка сменялась лесными чащами, на смену им рисовался водопад, в котором она, буквально, задыхалась.
И вдруг – темнота.
Она открыла глаза.
- Что это было? Неужели не сон? – краска стыда залила её лицо. Первая мысль: «Что же о ней подумает Герман? Разве он поверит после столь стремительно развившихся событий, что это у неё первый раз. Первый раз она почувствовала нестерпимое влечение к мужчине. И настолько сильное, что потеряла и самообладание, и рассудок, едва не потеряв сознание в его объятиях…
Она молча наблюдала за тем, как Герман не спеша, одевается. Слишком неторопливо, и как-то, уверенно, что ли.
Впервые она изменила мужу. И не потому, что она была уж столь целомудренна и свято верила в «верную любовь». Иллюзии исчезли тогда, когда соседки стали заговорчески переглядываться и многозначительно замолкали при её приближении. Неестественно вежливо здоровались и сочувственно вздыхали ей вслед.
Будучи женщиной здравомыслящей, понимая всю бессмысленность истерик и топаний «ножкой»: «Ах, ты меня разлюбил», Марина, прежде всего, прислушалась к себе. Что «вещает» ей сердце. Сердце, на удивление, молчало. Разум подсказывал: «До тех пор, пока это не явно, значит, этого нет. Нельзя только лишь на предположениях предъявлять претензии. Не пойман – не вор». А «ловить» не хотелось. Зачем? Он был внимателен, предупредителен, даже ласков. Она даже почувствовала облегчение, когда он перестал предъявлять свои супружеские права слишком часто. Может быть, понял, что интимная жизнь давно уже перешла в разряд обязанностей.
Обсудить статью "Лабиринты любви – 4" можно на
Вы можете добавить статью "Лабиринты любви – 4" в: